Голландская рассказка №22. Продолжение.
Уф, это, пожалуй, будет предпоследняя рассказка про этого принца, который... Уж больно длинно получается...

Короли и картошка.

Государственный Ребенок или Меньше знаешь – крепче спишь.

Итак, по «Договору об исключении» 1654 года юный Вильгельм III был исключен из числа возможных претендентов на трон. И даже на недотронный пост штатгальтера. Самому ему, надо сказать, это было еще все равно – принцу как раз исполнилось четыре года. И он был больше озабочен стратегическими вопросами удирания от мамы с бабушкой, чтобы ухи не надрали, чем какими-то там королевскими правами и привелегиями. Хотя, вот королям ухи драть не положено, так что...


Но время шло, принц рос. Рос он, как я уже говорил, как настоящий принц – все к услугам, только власти никакой реальной нет. Впрочем, для власти Вильгельм был маловат. Ну а что касается услуг – мало кто из непринцев получает в девять лет – 9! – диплом Лейденского университета. Диплом был финансовый, хотя и тогда и после финансы Вильгельма интересовали весьма мало. Он любил искусство, живопись и, особенно, садово-парковое дело, в котором даже прославился: именно он придумал совмещать каскады фонтанов и подстриженные деревья в «перспективу», оценить которую можно было при взгляде сверху. Но это было уже гораздо позже, конечно.

В Англии, между тем, происходит Реставрация и трон занимает Карл II. Это пугает Республику Семи Соединенных провинций, тем более, что Карл начинает вмешиваться и во внутренние дела Нидерландов. Формальный повод у него был: в 1660 году, через десять лет после смерти мужа и в десятилетие сына умирает мать Вильгельма, принцесса Мария Генриетта. Карл II, как один из ближайших родственников, иначе говоря – родной дядя, претендует на опекунство.

Такого, конечно, позволить никто не мог и тогда же маленький Вильгельм получает еще один, не слишком веселый титул: «Ребенок Государства» («Kind van State» – «Кинд ван Штате»). Прямо таки сын полка. Нечего, мол, всяким опекунам тут ловить, нечего!

А поскольку государство – оно само-то как не очень в состоянии за 10-летним ребенком уследить, то государство наняло на пост уследителя специального человека, выплачивая ему, специальному человек, специальное государственное вознаграждение. Этим специальным человеком была бабушка юного принца, Амалия ван Солмс. Она, собственно, и раньше в основном занималась воспитанием Вильгельма, потому как Мария Генриета последние годы очень сильно болела. Ну а теперь она обязана заниматься этим не как какая-нибудь там обыкновенная бабушка, а как Государственный Опекун.

Болезненным, надо сказать, был и юный принц. Одна астма чего стоит. Тем не менее он рос, взрослел и... Вот интересный момент: если наследник так мешал «республиканцам», почему они просто ну... м-м-м... не устроили несчастный случай? А он не только мешал, он еще и помогал. Живое напоминание об опасности монархии было на руку «первому человеку страны» Йохану де Виту, а то, глядишь, соратники задумаются, а чего это он сам, де Вит, единолично все решает. А тут, перед лицом врага, колебания допустимы только вместе с линией партии!

Карл II Английский влезает в дела Нидерландов тоже отнюдь не из-за родственных чувств. В его собственной стране раздрай и шатание, в то время как Республика Семи Соединенных Провинций кажется монолитной и грозной. Отсюда и замысел Карла, в противоположность Кромвельскому: попытаться возродить и усилить монархическую «оранжевую» партию, а то и посадить племянника на трон. Желательно – с гражданской войной впридачу.

Вообще говоря, историю воцарения таки этого принца, Вильгельма III Оранского-Нассау, можно приводить как прекрасную иллюстрацию поговорки «Бойтесь своих желаний – они могут исполниться!» Сначала Кромвель, яростно желавший не допустить наследника Оранского дома к нидерландскому престолу. Потом Карл II, желавший вроде бы наоборот: посадить племянника на трон. Вроде бы наоборот, вроде бы...

Ну а пока Карл тратит огромные средства на поддержку оппозиции в Нидерландах.

Этим немедленно пользуется единственный оставшийся штатгальтер в Республике – штатгальтер Фрисландии Фредерик Хендрик Нассау-Дитц, верный сторонник еще Вильгельма II, а теперь желающий власти для Вильгельма III. Благодаря его влиянию (а влияние услилилось потому как фрисландский флот в войне не учавствовал, а активно грабил всех подряд, благо что сторонам было не до него) и английским деньгам «оранжисты» восстают из пепла и очень скоро становятся реальной силой в четырех из семи провинций. Только Голландия, Зеландия и Утрехт остаются совершенно республиканскими, ну так это 70% денег, мощи и населения страны. Не то, что гражданской войны, даже серьезных разговоров вести пока лень.

Итак, принц рос.

Росла интрига вокруг него внутри страны.

Росли выплаты про-английским силам и просто английским шпионам. Шпионов, надо сказать, было просто огромное количество. Не знаю, почему Карл II так полюбил это дело, но шпионаж по крайней мере в Нидерландах, у англичан был поставлен просто на поток. В шпионах ходили не то, что члены парламента или городские власти – в числе шпионов попадались епископы, члены правления Ост- и Вест-Индийских компаний и адмиралы с генералами. Шпионами, надо сказать, становились как за банальные деньги, так и по идейным соображениям. Отличить первых от вторых было тем не менее трудно: идейные соображения были идеями зарождавшегося капитализма, а значит звучали «тоже за деньги, но за большие... ну, или за акции».

Шпионили качественно, снабжая первоклассной информацией. Иногда отчеты о пребывающих, допустим, кораблях из колоний сначала отправлялись в Лондон и только затем – акционерам. Тоже с числом пушек, с назначениями в штабах, с... Да со всем. Карл II мог бы, пожалуй, похвастаться, что знает про Нидерланды больше, чем любой из правителей Нидерландов. Мог бы, ага.

Шпионаж этот еще сыграет свою роль – довольно забавную роль, если смотреть через 350 лет, хотя англичанам было, наверное не до смеха. Но сыграет чуть позже. А пока сеть шпионов росла.

Росли заодно и колониальные владения обеих соперниц – Нидерландов и Англии, росли их сила, мощь, число кораблей военного и коммерческого флотов (которые различались, зачастую, лишь флагами на мачтах да мундирами командующих, а не числом всегда готовых к бою пушек или штыков морской пехоты на борту). Росли аппетиты. Росло желание «врезать этим» и «показать, кто на море хозяин».

Республика, как это ни странно, сделала из Первой Нидерландско-Английской Войны правильные выводы: флот обновлялся со всей возможной скоростью. В Адмиралтействе даже возобладала точка зрения, что хорошие пушки есть выгодное капиталовложение и что на самих себе экономить не нужно. Корабли строились десятками, в том числе и огромные (для тех времен) монстры с более, чем 70 орудиями на борту.

Первая война завершилась ничем, паузой. Пауза взорвалась спустя 11 лет, в 1665 году новой войной, Второй Нидерландско-Английской.

Это интересная война. В ней, например, огромную роль сыграла... Франция. Хотя вообще не принимала участия и не сделала ни единого выстрела.

Как это ни покажется странным, но Англия пришла ко второй войне куда слабее, чем к первой. Несмотря на то, что население ее было более чем в четверо многочисленнее, чем население Нидерландов, но в городах жило все еще куда меньше народу. Плохо обстояли дела в финансовой сфере. На шпионов уходила такая прорва золота, что стало элементарно не хватать и в конце войны многие высокопоставленные шпионы так обиделись на задержку зарплаты, что перешли «обратно», на сторону Республики. Финансовая система Англии, надо сказать, была еще столь несовершенной, что единственным по настоящему серьезным источником доходов королевской казны в войне были... трофеи. То есть теперь англичане гонялись за каждым голландским кораблем и упаси Боже его утопить, а не захватить – без денег на порох с ядрами в следующий раз останешься.

Не хватало и людей: сверхбыстрая колониальная экспансия – а Англия, в отличии от Нидерландов, уже развивала «настоящие», постоянно населенные переселенцами из метрополии, колонии – «вымывала» и так немногочисленное активное население.

Объективными причинами войны было желание защитить свои торговые пути и привелегии, формальным поводом – скандал с «английскими деньгами» для подкупа важных лиц в Гелдерланде, Утрехте и Оверэйзеле. «Ах они такие-сякие взяточники!» заодно с Голландией возмутился и сам набравший полные карманы английского золота Фредерик Хендрик, штатгальтер Фрисландии, и широким жестом оплатил этим самым золотом участие в войне еще почти тридцати фризских кораблей. Против Англии же, разумеется.

Это стало для англичан и Карла II лично очень неприятным сюрпризом. «Мы ценим вашу заботу о будущем юного Вильгельма и вообще мы друзья, но... – значило поведение Фрисландии. – Но... Но запрет на торговлю с Ирландией и Северной Америкой мы вам не простим!»

Война началась в 1665 и началась, не смотря на все, что я выше сказал, с победы англичан. В том первом крупном сражении был к несчастью для родных и близких, зато к счастью для страны убит и командующий флотом Республики, адмирал Якоб ван Вассенар Обдам (Jacob van Wassenar Obdam).

К счастью, потому как флот после его кончины возглавил самый удачливый и знаменитый голландский флотоводец – Мишель де Райтер (Michiel de Ruyter). Это имя наверняка известно многим. Ну, вот, скажем, еще до той войны на корабле де Райтера в чине судового врача служил, если верить одному писателю, некий Блад, Питер Блад...

Но это все лирика, а пока положение Республики – хуже некуда. И дело даже не в победе англичан, дело в том, что испуганные перспективой блокады акционеры требуют немедленных результатов. А флот расстроен, командиры сами не знают, что делать.

Де Райтер начинает командование с того, что мобилизует почти две сотни – две сотни! – каперских кораблей и вдребезги по кусочкам разбивает... угу, разбивает торговые маршруты англичан. Только за 1665 год в руки голландцев попадают 415 английских «купцов».

Теперь можно и военным флотом заняться.

Надо сказать, что производственные мощности обеих стран были самыми высокими в Европе, а значит и мире. Страны были мощными. Но – далеко не равными. Для сравнения, Нидерланды построили за три военных года 76 кораблей, из которых 19 – тяжелые. За это же время Англия смогла построить только 12, из них 2 – тяжелых. Двенадцать кораблей – это много, очень много, это только сниться могло большинству стран... Но двенадцать против семидесяти шести – это все-таки мало.

Конечно, просто сравнивать число кораблей довольно глупо. Корабли разные, даже если и называются одинаковыми словами «линейный», допустим, или «фрегат». Корабли англичан были прочнее, тяжелее, мореходнее, несли больше пушек и сами пушки были больше калибром. «Голландцы» же были маневреннее, быстрее, легче набирали скорость и гасили ее, огонь их пушек не был исключительно бортовым, как у англичан, они могли стрелять по всей окружности. Этому есть объяснение: море-то в той же Голландии везде. Ну, везде в пределах получаса ходьбы. Прошел полчасика – и вот оно, море. Зашел в море, идешь, идешь, идешь... можешь еще полчаса идти, а тебе все максимум по грудь. Мелкое море, очень мелкое. Нельзя здесь такие корабли, как у англичан, пускать – они плавать будут по трем фарватерам на все побережье.

Самым интересным страничкам Второй Нидерландско-Английской Войны я, пожалуй, отдельную рассказку посвящу, уж больно там вкусные подробности, а пока расскажу, как разветвленная шпионская сеть помогла англичанам... проиграть. Ага, проиграть.

Англия знала о Нидерландах все. Сколько кораблей, куда, где, какой состав экипажей, какие слабые и сильные стороны капитанов и адмиралов... Шпионы исправно снабжали начальство информацией. И не то, чтобы шпионы оказались ленивыми или нелюбопытными, врали бы там или двойную игру бы затеяли... Нет, информация была абсолютно честной, правильной и ее было много. Кто знает, не будь столь много – может англичанам больше бы повезло?

Для примера приведу ту же Францию. В ту пору – сильнейшая держава на континенте, Король-Солнце, как-никак, на троне. Английские шпионы раскопали секретный договор аж от 1637 года между Францией и Нидерландами о возможном союзе против Англии же. Значительная часть английских сил отныне сторожила Францию. Накануне самой главной (а также самой длинной в истории вообще!) Четырехдневной Битвы в Лондоне получили шокирующее известие: французский флот покинул свою главную базу в Тулоне, на Средиземном море, и направляется к Гибралтару!

«Все! – решили англичане. – Это по нашу душу!» И – как результат – мало того, что очень много кораблей просто не участвовали в боевых действиях против голландцев, так еще и командующий английской эскадрой, ведший бой, непрерывно оглядывал горизонт в поисках французских вымпелов.

А забавность заключается в том, что ни Нидерланды, ни Франция про тот договор вообще не вспомнили! И французский флот шел всего лишь чуть развеяться в гостеприимном Лиссабоне...

И так везде. Шпионы узнали о подкреплении, посланном де Райтеру, раньше самого де Райтера, в результате англичане бегут с поля боя, когда дожми еще чуток – и подкрепление могло бы и не успеть.

Но и это не все. Карл так привык, что он знает ВСЕ, что неожиданное появление того же де Райтера не то, что в английских водах – в английских доках! – стало причиной массовой паники и бегства населения из Лондона: все решили, что счас будет оккупация. Я говорю про знаменитый Рейд на Чатем. А просто-напросто посыльный шлюп, который де Райтер отправил с сообщением в Адмиралтейство о своих намерениях, сел на мель и прибыл к шпионам, когда голландцы уже бомбардировали верфи противника.

Война закончилась безусловной победой Республики Семи Соединенных Провинций: нидерландским купцам разрешили напрямую торговать с колониями, британцы оставляли занятые ими было голландские колонии в Южной Америке, а в ответ получали Новый Амстердам, который тут же мстительно переименовали в Нью-Йорк. Можно было просто заплатить и не отдавать Манхеттен и окрестности, но голландцам денег было жалко.

Ну а Государственный Ребенок перестал быть ребенком – принцу исполнилось 17 лет.

Продолжение следует...