Сказочки...
Ну вот вам новая зимняя сказочка. Сначала я думал опять угадайку сделать, но не буду. Не, те кто хотят угадывать -- милости прошу. Просто комменты скринить не буду.

А сказочка... Сам не пойму, что же это такое написалось :)

Снежная принцесса.

Жила-была одна девочка. Целыми днями могла она валятся на диване в старой библиотеке с книжкой в руках, поэтому кожа ее, в отличии от мордах румяных соседских дурищ, была такая белая, что все звали ее Беляночкой.

Отец ее умер и мать снова вышла замуж. Отчим служил лесничим, оттого дома бывал не часто. Но сводная сестрица Беляночки отравила той всю жизнь. Уж она и такая была и сякая, и вышивать, и за розами ухаживать, и котлы чистить, и горох перебирать умела! И милая, и чувствительная, и неперечливая – ни одному хаму слова поперек не скажет. Два слезинки выкатит, да передничком прикроется. Дура дурой.


День ото дня злилась Беляночка на сестру все больше, а мать её родная, нет, чтобы дочку поддержать, так нет! Так и норовит сестрицу в лучшем свете выставить: вот, мол, учись – платья за ночь сшить да сорок розовых кустов вырастить – это тебе не книжицы какого-то мелкого патентного чиновничка из Вены почитывать!

Однажды послала мать Беляночку с сестрой в лес, за земляникой. Беляночка три ягоды нашла, а потом подумала: времени еще много, успеется, да и присела в тенечке под ивою главу про горизонт событий дочитать. Увлеклась и не заметила, как сестрица ее, показушница, вперед ушла, так что и не слышно. Делать нечего, пришлось следом идти. Не бросать же ту одну в лесу, хоть и поделом было бы.

Шла, Беляночка, шла и нашла сестрицу на берегу круглого лесного озера. А на другом берегу стоял красивенький маленький домик, весь расписанный золотыми да синими узорами.

Подошли девочки к домику и дверь им открыла седенькая старушка.

– Вот и помощницы пришли, да какие славные! – обрадовалась старушка. – Идите-ка сюда, милые.

Ноги девочек без их хотения как-то – раз-два! – и в домик зашли.

А когда Беляночка с сестрицей сводной в домике очутились, который внутри казался куда как больше, чем снаружи, старушка указала им на огромную перину, что лежала на кровати, да добавила:

– Сослужите-ка мне службу, красавицы! Взбейте-ка перину, да смотрите, хорошенько взбейте!

Как только старушка вышла, Беляночка сразу стала сестру уговаривать уйти отсюда, да побыстрее. Очень уж дом был подозрительный: и размеры не сходятся, и запахом странным тянет, а в соседней комнате что-то красное да фиолетовое в больших стеклянных колбах булькает. Корзинки их сами собой в уголок ускакали, башмачки деревянные вдоль стенок выстроились. Не иначе, хозяйка – ведьма.

Нечего, мол, всяким ведьмам перины взбивать, они к ней не нанимались, чай! Нужно нам, мол, вместе держаться, и если никто не сдастся – так ничего ведьма им сделать не сможет и отпустит!

Сестрица подлая все выслушала, а когда Беляночка, утомившись, задумалась о своем, – раз! – и перину взбила-таки! Старушка вернулась, ничего не сказала, да велела воды из ведра в котел налить, да на плиту поставить. Снова принялась Беляночка сестру убеждать не исполнять капризы старой ведьмы, да все без толку. Исполнила та и второе задание. Теперь велела старушка девочкам идти в чулан да набить пухом по подушке большой. Сестрица без размышления приказ исполнила, а Беляночка, чтобы досадить, засыпала своим пухом всю кладовую, а наволочку привязала к палке и нарисовала на ней углем неприличную трех пальцев комбинацию. С каким флагом вместо подушки старую каргу и встретила.

– Вижу я, что не очень-то вы друг на друга похожи! – сказала старушка. – По работе – и награда!

Тут она дала девочкам каждой по подарку. Сестрице-труженице безмозглой достался маленький премиленький золотой колокольчик.

– Позвони в него, когда пожелаешь увидеть свою крестную. У нее много дел было и не видела она тебя со дня твоего рождения, но сейчас она вернулась в наши края и будет рада повидаться.

Беляночке же достался граненый голубой кристаллик.

– Закрой глаза, да сожми-ка его покрепче – и вмиг окажешься там, где тебя ждут, – добавила ведьма.

Беляночка так сразу и сделала.

А когда открыла глаза, то увидела, что стоит на бескрайней снежной равнине, а прямо перед ней возвышаются величественные палаты изо льда и снега. Все крылечки, крыши, переходы, мостики, колонны, арки и башенки сверкали так, как только и могут сверкать сотни разных оттенков льда на низком полярном солнце. У Беляночки даже дух захватило от такого. "Эстетический шок!" – с замиранием сердца подумала она недавно вычитанной фразою.

Кроме этого заметила Беляночка перед собой и белого медведя. Медведь стоял на задних лапах и был наряжен в красивую красную ливрею, а на голове у него был опушенный мехом красный колпак, вроде тех, что любят рисовать на рождественских открытках.

Заметив, что на него обратили внимание, медведь низко поклонился и провел Беляночку внутрь.

Дворец это принадлежал самому Морозу и старая ведьма послала сюда Беляночку потому, что рассудила, что сердце той холодно как лед. Так уж это было или иначе, но Беляночка стала жить в ледяном дворце не испытывая ни в чем недостатка. Она пила холодное молоко и заедала мороженным – то, что никогда не позволялось ей родителями. А когда стала постарше – перешла на холодные закуски, вроде буженинки да сашими, да на коктейли из ледяной водки, инистого рома и звенящих как колокольцы замороженных клубничек. Ягоды, кстати, были такие холодные, что белые медведи, доставляя их Беляночке, надевали две пары варежек.

В огромном гулком Зале Вечности безостановочно скользили по черному льду пола сверкающие ледяные осколки, складываясь сами собой в историю мира. Здесь Беляночка могла сидеть часами и сутками.

Сам же Мороз – высокий статный старик с роскошной бородой и пронзительными серыми глазами – ничуть не мешал Беляночке, занимаясь своими делами. Иногда дворец навещала и его бывшая, Весна, питавшая к старику до сих пор нежные чувства. Впрочем, не смотря на весьма бурный частенько ее нрав, других чувств Весна питать не могла. Так же частенько и сам Мороз отлучался из дворца. К Весне ли, или к роскошно-золотокосой леди Осени – Беляночка не знала, да н не интересовалась.

Однажды, прежде чем уехать, старик вручил Беляночке ключи от всех комнат.

– Ты уже достаточно взрослая, чтобы приглядывать за дворцом сама. Можешь ходить где хочешь, но не открывай дверь в северной башне! – сказал он и был таков.

Не чувствуя под собой ног, побежала Беляночка сейчас же в северную башню. Остановившись у входа, она первым делом отдышалась и осторожно заглянула в запретную комнату. Не дура, чай, что ни попадя открывать!

В комнате царил ужасный, но такой милый беляночкиному сердцу творческий беспорядок, а на диване, закинув длинные ноги на спинку и шевеля пальцами, лежал какой-то юноша и жевал карандаш. Насколько Беляночка была белокожей, настолько тот юноша был смугл той особой терракотовой смуглостью, что отличает людей, все время подставляющих (вольно или невольно) лица пронзительному ветру. Глаза у него были серые и вообще по лицу Беляночка сразу определила, что старику Морозу приходится он не иначе, как родственником.

– Эй! – сказала она через замочную скважину. – Ты кто?

Юноша немедленно вскочил и приблизился к двери.

– А ты кто? – сказал он в свой черед.

– Я первая спросила, – заметила Беляночка.

Юноша встряхнул головой.

– Я – Борей, господин северного ветра!

Тут он попытался принять гордую позу, наступил босой пяткой на сломанную скрепку и запрыгал на одной ноге, ругаясь, как архангельский грузчик.

Беляночка не выдержала и захихикала.

– А я – Беляночка, – ответила она. – Тоже госпожа чего-нибудь, наверное.

Борей перестал прыгать и снова подошел к двери.

– Слушай, выпусти меня! Мой папаня совсем сбрендил – запер меня тут, словно маленького! А у меня дела есть, мне лететь надо!

Беляночка подумала немножко и сказала:

– А что за дела?

Борей вздохнул. От его холодного дыхания по комнате закружились исписанные листы белой-белой бумаги. Такой это был безнадежный вздох, что Беляночка не стала переспрашивать и только сказала:

– Ладно. Какой ключ-то?

– Нету там на связке этого ключа, – проворчал Борей. – Что ж, мой папаня совсем дурак ключ оставлять, да еще с намеками? По другому надо!

– А как – по другому? – не поняла Беляночка.

Тут вдруг Борей раздвоился и одна его часть – поплотнее и поярче – осталась сидеть на диване, а другая – прозрачная и без четких очертаний – вытянулась через замочную скважину и завихрилась вокруг Беляночки.

– Это мой облик-ветер, – пояснил он восторженно глядевшей на него девушке. – Но без человеческого как-то не то. Надо меня всего выпустить.

– А как?!

– Полетели – покажу. Не боишься?

Беляночка замотала головой и тут же сильный порыв ветра подхватил её и вынес в окно.

– Ой! – завизжала девушка. – Мои юбки!

Борей просвистел над двором, где Беляночка выхватила из лап ошарашенного белого медведя метлу и ловко уселась на нее, подобрав юбки. Тут-то она порадовалась, что надела сегодня новые белые колготочки.

– Полетели! – закричал Борей.

– Полетели! – закричала Беляночка.

И они полетели в морозно-голубом просторе, с визгом, криком и хохотом, с молодостью и весельем. Борей случайно или нет вырвал заколку и белокурые волосы струились в его ветреных пальцах знаменем зимы.

– Теперь тихо! – скомандовал Борей вдруг, резко снижаясь.

Они приближались к морскому берегу. Тут цвела весна, и сквозь зеленеющую траву на вершине холма был виден гигантский расколотый каменный круг, полуопиравшийся на четыре камня поменьше.

– Где-то тут должен быть каменный нож, – прошептал Борей, когда они приблизились к этому разбитому каменному столу. – Ищи, я сам не могу.

Беляночка стала ползать в траве, пачкая руки и платье травяным соком, но наконец торжественно выпрямилась, держа в руках острый черный обсидиановый нож.

– Молодец! – восхитился Борей.

Он снова взвился с девушкой в воздух и объяснил:

– Теперь самое главное. Сейчас мы полетим к горам Копье Войны, где расположен главный храм Баа. Последователи Баа выкрали священную не-птицу Р'я и теперь, посадив ее на кучу того самого вздора, из которого растут стихи, ждут от нее новое Золотое Мировое Яйцо. Мы должны успеть, пока Р'я Баа не снесла это Яйцо, ведь в нем – вся моя надежда!

– А нож зачем? – спросила Беляночка.

– Увидим. Чувствую – он нам понадобится!

И они снова помчались что было сил, то взмывая к облакам, то пикируя к самой земле, скользили между острых на такой скорости граней воздуха. Вперед, вперед, вперед! Но, конечно, они не были бы молоды, если бы и сейчас, в ужасной спешке, не нашли бы место для шуточек и веселья.

В одном месте, над безбрежной гладью океана, Борей повертел в своих сильных струях падающий воздушный шар, направив его в сторону далекой точки-острова. В другом – утащил за горизонт какого-то надувного медведя на связке разноцветных шариков. Встретили они и родственника Борея – такой же смуглолицый невозмутимый западный ветер старательно бушевал в узком проливе, топя и переворачивая парусные кораблики.

– Он такой серьезный, – заметил Борей, облетая братца по широкой дуге. – Надеется стать богом. Вон, монголов каких-то топит…

Но наконец они достигли цели и крадучись пробрались в главный зал святыни Баа. Не-птица Р'я сидела на куче вздора и уже квохтала, готовясь снести Золотое Мировое Яйцо. Беляночка, сжимая в руке нож, сделала шаг вперед. Под ногой что-то пискнуло. Взглянув вниз, Беляночка в ужасе увидела…

– Мышь! – закричала она, замахиваясь ножом.

Тут же все завертелось.

Не-птица Р'я с громким кудахтаньем снесла свое Яйцо.

Последователи Баа закричали в восхищении.

Старые жрец и жрица шагнули вперед, подняв деревянные посохи с ложковидным навершием.

Мышь, напуганная ножом в руках девушки, рванулась вперед, прямо на не-птицу.

Мелькнул мышиный хвост, вдребезги разбивая золото скорлупы.

Сверкнула среди обломков Яйца полоска серебристого металла.

– Хватай! – заорал Борей.

Беляночка рванулась вперед, крепко ухватила то, что ухватила, и тут же могучие объятья северного ветра вынесли ее из темного храма.

– Ух-ты!!! – кричала она в восторге, крепко сжимая кулачок.

И укололась.

Осторожно ослабив пальцы, Беляночка увидела, что сжимает в руках блестящую иголку.

– Прилетели, – объявил меж тем Борей, влетая в прежнее окно. – Давай, поковыряйся в замке!

Беляночка немедленно принялась за дело и – оп-ля! – дверь раскрылась. Борей немедленно объединился в одно целое.

– Уф! – довольно выдохнул он.

– Эта иголка – она что, волшебная? – осторожно спросила Беляночка.

Борей поглядел на нее как-то… немного смущенно, скажем так.

– Вообще-то нет, – признался он.

Беляночка подумала, что будь на ее месте сестрица-тупица, та непременно начала бы упрекать за глупости и прочее. А так же ожидать немедленной свадьбы. Впрочем, сестрица была там, а Беляночка была здесь. К тому же сестрица, как Беляночка знала из новостей Зала Вечности, была уже замужем за каким-то мелким принцем. Да и пусть ее.

Жизнь в ледяном дворце текла, меж тем, своим чередом. Борей то появлялся – бурный, стремительный, страстный, – то снова улетал неизвестно куда. Беляночка приказала сделать себе крылатые белые сани, влекомые шестеркой снежных лошадей, и путешествовала теперь сама.

Как-то, пролетая через густой лес, заметила она среди собирающих ягоды берендеек знакомые черты. Не сразу вспомнила, что это дочка старика и Весны, воспитывающаяся здесь. Захотелось поговорить.

Они сидели на бревнышке, на брошенной поверх белой-белой шубке и пили ледяной мартини с водкой. Беляночку научил так пить способный вьюнош, который, правда, так никогда и не смог сложить из сверкающих осколков слово "Никогда".

– Брось ты эту любовь! – говорила Беляночка. – Пропадешь же!

– Ты не понимаешь, – отвечала та.

Беляночка пожимала плечами и не понимала. Любовь-любовью, но ведь голову никто не отменял, верно же? И стоит ли ждать, когда старик пошлет своего вестника несчастья – упитанного полярного зверя?

Однажды утром, когда Беляночка причесывалась перед подарком Борея – зеркалом, сделанным старым Троллем – зеркало сказало ей, что она нынче пятьсот сорок вторая по списку красавиц мира. Беляночка смеялась до слез, Борей ржал из кровати. Она швырнула в него пудреницу – мог бы и посочувствовать, гад! А он в нее – подушку.

Подушка попала в зеркало и мельчайшие осколки полетели на землю. На всю Землю.